вождю, а следом нанес серию ударов руками. Вождь зашатался, и склавшись
вдвое, упал. Но затем, придя в себя, встал и что-то прокричал. Все
зашипели, защелкали, засвистели, затрещали. Видимо это были возгласы
одобрения, или было что-то вроде аплодисментов. Я так подумал и видимо
угадал.
Живая масса пришла в движение и окружила меня. В тот момент я подумал. Вот
и все, пришел мой конец. Глупо и не ко времени. Ведь только собирался
разбогатеть. Я закрыл глаза и приготовился к смерти. Нет, смерть нужно
встречать гордо и смотреть ей в глаза. Я поднял веки и бросил гордый
ненавистный взгляд, но он вскоре стал удивленный.
Кистры стояли вокруг меня и наносили тумаки друг другу, а мой соперник
стоял рядом, и казалось, с удовольствием, наблюдал за происходящим. Затем
он поднял правую руку и все остановились, а затем расселись кругом вокруг
меня и вождя. Я тоже сел. Вождь последовал примеру всех. Пол на удивление
не был холодным и производил равномерные колебательные движения, словно
колыхая тебя. Стоя, я этого не замечал.
Никто уже не обращал на меня внимания, кроме вождя. Тот проявлял ко мне
большой оживленный интерес. Он ощупывал, облапывал и обнюхивал меня.
Обыскав меня, как заправский полицейский, он нашел в моих карманах пару
мелочей. Монеты, фонарик, ключи, носовой платок, зажигалку, сигареты, часы.
Он занялся ими, оставив меня в покое.
Я сидел и думал, что же делать дальше? И решил. Раз меня здесь не убили,
значит и не убьют, но делать мне здесь нечего. Я встал и начал ходить,
присматриваясь, кто, чем занят, что они делают, какой у них уклад жизни. Но
мало, что понял и я решил пойти искать выход, что незамедлительно и сделал.
Никто за мной не последовал.
ХХХ
Я уже довольно долго бродил по лабиринтам коридоров, удивляясь гладкому
полу, стенам и глухому эху, которые издавали мои шаги.
Долго ли я ходил или нет, я сказать не могу, но я успел проголодаться, и
меня начинала мучить жажда.
Я сел и уперся в стену, решив немного передохнуть, может быть немного,
подремать, и тут же куда-то провалился, но никуда не упал. Я как будто бы
завис. Чувство было такое, словно бы я парил в невесомости и инстинктивно я
чувствовал, здесь кто-то есть.
- Ркул это ты? – спросил я громко. Но мой вопрос завис в воздухе. Мне
ответом была лишь тишина.
Но вскоре перед моими глазах замелькали огоньки. Небольшие, словно
светлячки, причем они были очень интересного цвета, описать который, даже
приблизительно, я не могу. Цвет был прекрасным, и фигуры, которые они
формировали, были очень оригинальными, необычной конструкции. Они словно
хотели мне что-то сказать, они определенно несли какую-то информацию.
Я любовался ими, паря, плавая в этом нечто, постоянно меняющимися
композициями, когда в мой мозг ворвался голос.
- Любуешься? Считаешь это прекрасным?
- Это ты Ркул? – удивился я.
- А кто же еще в этом мире может с тобой свободно общаться.
- Да уж, действительно. Кто же еще? Пока замены тебе не нашел. Да, любуюсь.
Это прекрасно, чудесно.
- А я вот так не считаю. Да и они сами так не считают.
- Почему?
- У меня другое понятие красоты и ценности сущности.
- А у них?
- Для них это… как бы тебе сказать. Жизнь. Они просто живут, у них нет
понятий красиво, ужасно, противно, нет понятий добро и зло, любовь и
ненависть. Они просто живут.
- Для кого или для чего?
- Для самих себя.
- Как это?
- Так вот. Такова их жизнь.
- Они чем-то питаются. Ведь для того, что бы жить нужно пытаться, нужно
чем-то поддерживать свою энергию, энергию жизни.
- Это необязательно для этого мира. Но ты прав. Они питаются. Питаются
чувствами.
- Чувствами?
- Да, и неважно какими. Они их не понимают, они просто преобразуют энергию
чувств в энергию жизни и через это их мир такой пустой. Через это Кистры…
- Кистры?
- Да, это те, кто тебя пленил. И через этих светлячков они такие туповатые
и с твоей точки зрения неправильные.
- А для тебя Ркул, что такое красота?
- Я тебе этого не скажу. Из-за того, что бы остаться друзьями. Но я могу
сказать, что мои понятия, понятия моего |