Ведьма.
Пытать, дробить кости, бить сильно, с остервенением, направить ствол в
голову и выстрелить, прямо в упор, и смотреть, как разбрызгивается вокруг
кровь и на стену брызжут из раздробленного черепа мозги. И смотреть на это
долго-долго, и упиваться этим, упиваться страхом, ненавистью и последней
эмоцией, отдающей Богу или Сатане, души.
Вот это радость для ведьмы. Настоящей, злой, беспощадной ведьмы. Не знающей
ни жалости, милости, не дающей второго шанса. Не терпящей любви, этой
мишуры связанной с ней, не терпящей радости и улыбок, смеха, всего этого и
многого другого.
Ею владеют только ненависть, злость, алчность, зависть, жажда власти и
деньги. Да деньги. Это ключ ко всему. Они управляют миром. А ей, ведьме
нужен этот мир, нужны рабы, и она движется к своей цели.
Ведьму звали Мейбл Мориган, и она заключила сделку с самим Вельзевулом, то
есть Сатаной, и первый шаг она уже сделала. Из своей плоти и крови, и крови
Вельзевула, которую она отдала докторам, достойным и умным, и любящим
деньги, ни создали ей животных, ее детей, хищных и разумных. Настоящих
воинов. И они готовились к завоеванию мира, а я…
А я, простой журналист, в это время сидел в уютном кафе, под прозрачным
куполом, попивал кофе и курил очередную сигарету, пуская колечками дым,
когда неожиданно купол с дребезгом разбился, и в комнату ворвался ледяной
разреженный воздух Юпитерианской зимы. Благо я был в скафандре. Ия
мгновенно схватив со стола шлем, надел его на голову, крепко накрепко
закрепив. Я придерживался золотого правила – безопасность, прежде всего. В
открытом космосе, в наше непростое время, в 24-ом веке все может быть.
В следующее мгновение я увидел своих старых знакомых. Я их не видел
несколько лет, если быть точным, то где-то пять. Пять лет тому я доставил
их в систему Медузы, под покровительство Мейбл Мориган. И впрямь ее забота,
ее внимание, а возможно муштра, дисциплина, пошли им на пользу. Они стали
выше, стройнее, сильнее. Они стали не такими страшными, как прежде, но с их
ощеренных ртов скалились острые ряды зубов, готовых впиться в любого, и они
это и делали.
Они рвали своими цепкими руками с длинными острыми когтями хрупкие, и не
такие уж хрупкие, тела гуманоидов: людей, гуманоидов тираннозавров,
венерианских осьминожек, подземных жителей Марса, стальнокожых плутонцев, а
также роботов, киборгов и других. Всех, кто попадался им под руку. Они
отрывали своим руками головы, трощили грудные клетки, впивались своими
кликами в горло своим жертвам, и захлебываясь пили кровь, кусками
заглатывали мясо, насыщая свою утробу, утоляя горячей кровью свою жажду.
Словом насыщались, удовлетворяя свою хищную сутность.
В воздухе носилось, я даже сквозь скафандр это чувствовал, эманация смерти,
ее быстрый шаг, и отлетающие души, но недалеко, они попадали в ловушки
ведьмы. Я это чувствовал, я ведь в некотором смысле медиум. Моя прабабка
была цыганкой, гадалкой и предсказательницей. И некоторые умения передались
и мне по наследству. И я эти умения использовал в своих журналистских
расследованиях.
Что бы не потерять свое бренное тело, которым я очень дорожу, но которое
полно всяческих микробов и болезней, требующее заботы о себе, пищи и крова,
поспешил убраться с этой бойни. Бегом направился к своему кораблю.
Пробежав несколько метров, я услышал за собой тяжелые шаги и свистящее
дыхание. Обернувшись, я увидел одного из хищников. Я резко остановился.
Упал под его ноги, подбивая его. Тот упал. Я вскочил ему на спину и,
схватив его за голову, попытался свернуть ему шею. Это было тяжело, но у
меня вышло. Я услышал хруст, и его голова неестественно вывернулась.
Кажется, он был мертв. Я обыскал его, но ничего ценного не нашел, даже
оружия при нем никакого не было. Видно они полагались только на свои зубы и
когти.
Я решил осмотреть его более внимательно. Вблизи.
Это был интересный экземпляр. Кожа хищника была коричневого цвета с
оттенком крови, две руки, две ноги, слегка согнутые в коленях. На руках и
ногах по четыре пальца, оканчивающихся когтями. Два глаза, |